Братчанка Александра Покотило о буднях на «скорой помощи»

Профессию врача скорой помощи, пожалуй, можно назвать одной из самых сложных среди всех медицинских специальностей. Они всегда на передовой и всегда в условиях, близких к экстремальным, готовые выполнять свой профессиональный долг и спасать где угодно: на дороге, в квартире или в общественном месте. И никогда не знаешь, что ждёт тебя на очередном вызове. О специфике работы в экстренной службе накануне Дня медицинского работника рассказала фельдшер Центральной подстанции «Братской станции скорой медицинской помощи» Александра Покотило. Уже почти 16 лет обаятельная женщина верна профессии, которую выбрала однажды и навсегда.

– Александра, почему вы решили связать свою жизнь с медициной?

– У нас в семье многие родственники медики. Папа у меня уже больше 30 лет работает водителем на «скорой помощи». Так получилось, что мама родила нас с сестрой в день медицинского работника – 19 июня в 1987 году. Ей так и говорили в роддоме: «Наверное, медики будут у вас девчонки». Не ошиблись (улыбается) – моя сестра-близнец Наталья работает участковым терапевтом в поликлинике № 1, я уже 16 лет – на «скорой». Профессия медика, фельдшера, медицинской сестры для меня всегда была женской профессией. Это аккуратный белый халат, благородность. И я ни капли не жалею, что сделала такой выбор.

– Чем же вас так привлекла «скорая помощь»?

– Я с детства видела специфику работы, папа много чего интересного рассказывал про «скорую», мне всегда было интересно. Я буквально два дня на практике поработала и поняла, что хочу сюда попасть. Практика в стационарах, в четырёх стенах, – это было не моё. На тот момент, в начале 2000-х годов, на «скорую» не брали девушек. В основном сюда шли парни. Тогда было очень сложно попасть на «скорую». Но я знала, что меня возьмут. После окончания медицинского училища я устроилась в детский сад фельдшером, чтобы дома не сидеть, а через полгода мне позвонили и сказали: «Приходите!» Я была такая счастливая!

Я люблю движение, вызовы, экстренность, выброс адреналина. Скорая помощь для меня – это умение быстро, правильно принять решение, в течение всего нескольких секунд. Бывает, что настолько всё нужно быстро сделать: поставить диагноз, определить тактику, правильно и грамотно оказать помощь в четыре руки вместе со своим напарником и оперативно доставить пациента в больницу, не навредив ему. Мы без лабораторных обследований, без УЗИ, без анализа крови должны быстро и верно поставить диагноз.

– Помните свои первые смены здесь?

– Первая смена меня не очень впечатлила. Первый мой пациент был мужчина с болями в животе, там был острый панкреатит. Та смена как-то для меня прошла гладко. Хотя тогда и автодорожное незначительное было, и роды были, до роддома нужно было увезти пациентку. Моя напарник говорила: «Так и должно быть». А вот вторая смена меня впечатлила. Это была уже ночная смена. Там у нас была клиническая смерть с успешной реанимацией, трансмуральный инфаркт. Я помню, как врачу помогала, как быстро эти ампулы открывала, пациента на пол стаскивали. А потом после этой ночной смены шла домой и говорила себе: «Я справлюсь!»

И очень многое в нашей профессии зависит от наставника. Моим наставником на линейной бригаде была Татьяна Владимировна Григоровская. Она с нуля меня всему научила: всегда говорила, с какой стороны к пациенту подойти, как правильно задать вопрос, чтобы это было корректно, как не нагрубить пациенту, не навредить ему. Я ей за это очень благодарна. Мой наставник по педиатрии – Светлана Николаевна Ларионова.

– Расскажите, как проходит рабочий день фельдшера выездной бригады?

– Сейчас я работаю на педиатрической, девятой бригаде, и мой контингент – это детки. Фельдшер приходит на работу, отмечается, проверяет укладку и аппаратуру в машине. Дефибриллятор и электрокардиограф должны всегда быть на полной зарядке. Заступаешь на смену, поступает вызов, и начинается движение. Бывает, уезжаешь и возвращаешься на подстанцию только спустя 3-4 вызова. Редко, когда дни и ночи бывают спокойными. Бригад мало в городе. Сейчас уже как полгода мы работаем одним постом педиатрическим. Но если вдруг появляется какой-то срочный вызов, то нас могут отправить и на линейный вызов к взрослым пациентам. Самая рекордная моя смена – это было 23 вызова, в январские праздники, в начале января мы дежурили. Иногда бывает всего 3-4 вызова, но такие тяжёлые…

Большой процент вызовов педиатрической бригады приходится на различные вирусные инфекции. На втором месте – кишечная инфекция. Сейчас лето, началась сезонность – это детский травматизм. Дети сами себе предоставлены, больше на улице гуляют, где-то взрослые недоглядели за ними. Есть и падения с высоты, на велосипеде сбивают, и было током ребёнка ударило. Но это реже, к счастью!

Самое тяжёлое время для меня – это вторая «ковидная» волна. Люди были агрессивные, они ждали «скорую помощь» по несколько дней. И мы работали на износ: я приходила домой, в душ и спать, мне суток не хватало, чтобы выспаться. Настолько были тяжёлые пациенты, было тяжело их пристроить в больницу, не было мест свободных.

– Говорят, что у фельдшеров на скорой есть даже какие-то суеверия и приметы о том, какой будет смена. Это так?

– Я не люблю, когда желают «хорошей смены». Есть суеверие, что если первый вызов – это женщина, пятый этаж да ещё и госпитализация, ты будешь ездить весь день. И закон парных случаев действительно срабатывает. Я сначала в это не верила. Буквально в прошлую смену: ветрянка и тут же нас отправляют на вызов. Температура, сыпь, опять ветрянка.

– Часто ли приходится сталкиваться с грубостью со стороны пациентов, или всё-таки человеческой доброты больше?

– Пациенты сейчас очень требовательные. Иногда приедешь, а тебе с порога, особенно в первые годы работы: «Ты хоть уколы-то умеешь ставить?» Осадок после такого остаётся потом на всю смену.  Буквально две смены назад одна мама нас снимала на видеокамеру. Бывает, записывают всё на диктофон. Я запоминаю все эти адреса, чтобы впредь быть на этих адресах аккуратнее. Потом думаю: «Как люди хотят, чтобы мы к ним потом ещё раз приходили?!». Это некрасиво и неуважительно по отношению к нам. Моя задача – делать любимое дело, оказать помощь с уважением к людям в любой ситуации.

Мне очень нравится, когда ты приезжаешь на вызов, всё сделал, оказал помощь, и человек тебе говорит «спасибо». Для меня это высшая награда. Или как мы недавно приехали на вызов: «Девочки, это опять вы приехали к нам, как хорошо, давайте чай попьёте». Это бесценно, когда тебя ждут. Зайдя на вызов, я всегда спрашиваю бахилы, хотя я имею право их не надевать по технике безопасности. Бывает, что спотыкаешься об эти бахилы, забываешь снимать на улице в гололёд. Если есть бахилы – хорошо, если нет – постелите тряпочку, положите газеты. Когда срочный вызов, ни о каких бахилах речи вообще не идёт.

– Каждый день фельдшерам «неотложки» приходится сталкиваться с разными людьми, с их болью, страхами. Сложно эмоционально это переживать?

– Раньше я переживала сильно. Особенно, если мы приезжали к тяжёлому, неизлечимому пациенту. Ему уже не поможешь, этому человеку, ты только лишь на время можешь облегчить его страдания. Спустя столько лет работы я жёстче стала. «Скорая помощь» – это одна из таких профессий, где ты гинеколог, акушер, травматолог, невролог и даже психотерапевт. Кого-то и доброе слово лечит.

Я иногда приезжаю на вызов, и интуиция срабатывает. Был у нас вызов: у ребёнка жидкий стул и рвота. Нам дают направление, чтобы мы его увезли в больницу. А я на него взглянула, а у него прекома, худой ребёнок, неделю его лечат от кишечной инфекции. Измеряем сахар, а у него сахарный диабет, кетоацидоз и кома. Или нам дают вызов «подавился ребёнок, сиплое дыхание». Приезжаем, а там стеноз.

– Часто так бывает, что «скорую» вызывают зря, и помочь пациенту мог бы фельдшер из поликлиники?

– Бывает, мамочки паникуют, когда ребёнок затемпературил, вызывают «скорую». Но бывает, что температура в листе вызова указана, а ты приезжаешь, там одышка, он задыхается. Или наоборот – родители говорят симптомы «боли в животе, побелел», приезжаешь, а там нормальный, хороший ребёнок. Был случай, что дали нам вызов, приступ астмы у бабушки. Приезжаешь, а она уже четвёртый день задыхается, а они «скорую» не хотели беспокоить. Родственники не всегда правильно оценивают ситуацию.

Всех наших постоянных, пациентов – тяжёлых детей с хроническими заболеваниями мы знаем, можно фамилию даже не смотреть, достаточно адрес. Родители таких детей вызывают «скорую помощь» только в экстренных ситуациях и только по делу, настолько родители уже правильно оценивают ситуацию.

– Ваши родные уже привыкли к такому плотному графику работы и маминым дежурствам?

– У меня двое детей – сын и дочь. Они иногда обижаются, что мама так много работает. Муж сам работал на «скорой помощи», он знает специфику, знал, на ком женился. Единственное, против чего он до сих пор – это ночные дежурства. Кроме того, я ещё председатель первичной профсоюзной организации, у меня много времени занимает общественная работа. Я люблю с работы и на работу ходить пешком, кататься люблю на роликах в Северном Артеке. Я настолько в эти минуты отдыхаю. Люблю по лесу гулять, грибы собирать. Для меня это настоящий отдых от работы, которую я очень люблю!

Беседовала Наталия ЗАХАРОВА